Кто он-лайн

Сейчас 27 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Кто он-лайн

We have 40 guests and no members online

Погода

Наша кнопка

Централизованная библиотечная система г. Орска

Система ГАРАНТ

Журнальный зал


Новости библиотеки

Советуем почитать

«Читая “Дни Савелия”, ловил себя на мысли, что в этом романе автор стал полноценным котом. Занятие для столичного жителя нехарактерное, можно сказать – экзотическое, а вот для писателя – очень важное. Своим романом он доказал, что отныне может перевоплотиться в кого угодно, а мы, сидящие в партере, будем, затаив дыхание, следить за его превращениями. Будем плакать и смеяться. И радоваться тому, что в нашей литературе появился такой Савелий. Ну, и такой Григорий, конечно», – так пишет в предисловии к роману писатель Евгений Водолазкин. Именно он, получив рукопись, отнес ее в редакцию. И за это ему надо сказать огромное спасибо.

Книга написана «от лица» обычного московского кота из приличной дворовой семьи, давно уже обитающей в столице. Поэтому и город Савелий знает прекрасно, как и автор. Хотя у него, несомненно, есть любимые места. Так что это еще и книга о Москве, ее старой части, самой любимой и дорогой коту и Служителю.

Один из самых глубоких современных писателей Евгений Водолазкин, автор романов «Лавр» и «Авиатор», закончил новый роман с неговорящим названием «Брисбен».
Это история современного успешного музыканта, который потерял возможность выступать из–за болезни, и вот он ищет новый смысл жизни».

Глеб Яновский, гитарист-виртуоз, возвращается с парижских гастролей. «Олимпия» рукоплескала ему, не заметив нечеткого, как у начинающих гитаристов, тремоло. Но самого музыканта не зря напугало внезапное «глухое бульканье вместо нот» — это подступает болезнь, которая прервет его карьеру на самом пике. Но прежде в том самом самолете Глеб познакомится с писателем Сергеем Нестеровым, который предложит написать о нем книгу, а музыкант неожиданно согласится. О нем и его успехе уже писали, но Яновскому хочется другого. «Не музыку нужно описывать, а жизненный опыт музыканта. Это он потом становится музыкой или, там, литературой. Не знаю, поймет ли это писатель», – говорит он отцу в одну из редких встреч. Он даже отказывается рассказывать своему биографу о времени успеха – музыке, концертах и благодарной публике. Ему важнее рассказать о том, что привело его в мир, который теперь недостижим.

Воодушевляющий семейный роман Бетти Смит убеждает: завтра будет лучше, чем вчера. И любой из Ноланов, о них идет речь в книге, это подтвердит.

Вот дерево, оно растет в Бруклине, как и сотни точно таких же. За ним никто не ухаживает специально, разве что в теплые дни его обогревает солнце, а в прохладные поливает дождь. «Но оно сильное, потому что сильным его делает тяжелая борьба за жизнь. <…> Если бы на всем белом свете осталось только одно это дерево, вы бы сказали, что оно прекрасно», - говорила Кэти Нолан, проходя по улице мимо любопытных соседей, то и дело норовивших указать ей на то, какая у нее родилась чахлая девочка. Конечно, Кэти тогда была слишком молода, в семнадцать она так и не смогла по-настоящему полюбить свою дочь Фрэнси, хотя всегда ее очень жалела, зато через год совершенно неожиданно для себя заобожала недавно родившегося сына Нили. Однако Кэти была умная женщина и старалась, чтобы дети ни о чем не догадались.

«Наполеонов обоз» Рубина запрягает обстоятельно и неторопливо – первая половина первой книги размеренная, если не сказать медленная. В ней мы знакомимся с главной героиней Надеждой: она уже перемахнула средний возраст, одинока, самодостаточна. Работает на хорошей должности в крупном издательстве, ищет интересных авторов, редактирует, а иногда вымаливает у них ценные рукописи. Служба творческая, нервная, вот и отдыхает Надежда душой на подмосковной даче.

Здесь любимые пёс и кот, природа, душевный сосед – рубаха-мужичок Изюм, рукастый, за словом в карман не лезет. Его истории из бурной жизни, рассказанные за вечерним чаем на веранде, Надежда передаёт одной известной писательнице (судя по всему – альтер эго самой Рубиной). Да и как не передать? Одна манера повествования Изюма чего стоит: волей-неволей хихикаешь над оборотами типа «это шведэр!» или «сейчас дальше услыхай ситуацию».

И всё это тянется, тянется – вроде смешно, цветисто, но – к чему? Ближе к середине в текст яркостью бабьего лета, рябиновой горечью врываются Надеждины воспоминания, и вот тут-то книга буквально прилипает к руке и её уже невозможно отложить ни на секунду.

Алексей Иванов — мастер атмосферного письма. Он умеет так точно подбирать детали, достоверно описывать предметы и ловко вворачивать в речь героев верные слова и словечки, что его книги с успехом заменяют машину времени. Причем в полной мере оценить это качество ивановских текстов лучше всего получается не в больших исторических романах о далеких временах вроде «Тобола» об освоении Сибири в Петровскую эпоху или «Золота бунта» о событиях на Урале спустя четыре года после разгрома Пугачевского восстания, а в городской прозе о недавнем прошлом. Скажем, в «Ненастье» Алексей Иванов убедительно и достоверно, с нужной долей отстраненности показал 1990-е, а в новой книге — советские восьмидесятые, которые всему этому предшествовали. Сверять собственные ощущения от эпохи с описанным в романе — отдельное удовольствие. Исторически точный и честный «Пищеблок» многим доставит радость узнавания.