Журнальный зал


Решаем вместе
Сложности с получением «Пушкинской карты» или приобретением билетов? Знаете, как улучшить работу учреждений культуры? Напишите — решим!




 Геометрия, топология, топография превращены автором в оптические приборы, с помощью которых он наблюдает русскую литературу, историю – и человека вообще

Есть исторический анекдот, как-то встретившийся автору рецензии, если не ошибаюсь, на страницах «Независимой газеты» прежнего образца, еще в бытность В. Третьякова главным редактором. Будто бы на первом и последнем заседании разогнанного Учредительного собрания один из депутатов произнес речь, в которой говорилось, что-де «Россия непобедима в своей необъятности и квадратности». У нас вообще принято сетовать на необъятность пространства и его гомогенность (за пределами столиц). Пространство, ландшафт в России — часто и виновник (вот если бы транспортные издержки были пониже), и оправдание (какое местное самоуправление при этих расстояниях, что вы, только жесткая авторитарная власть). Между тем такой российский ландшафт — бесконечный, едва населенный, гомогенный и все абсорбирующий, то есть очень напоминающий болото, — существует по большей части в глазах смотрящего и является производной непонимания или незнания.

Формально главных героев в книге Андрея Балдина «Протяжение точки» два. Это русская литература пушкинской эпохи и русский язык. Балдин выбирает временной промежуток от Карамзина до Пушкина включительно, объявляя его в жизни русского языка эпохой ультимативного, единственного в своем роде транзита. Именно тогда, по мнению исследователя, появился «настоящий совершенный язык, в который мы заглядываем теперь, как в волшебное зеркало». Однако в результате этого долгого перехода появляется нечто большее, чем просто современный язык: появляется «русское “Я” как фокус перманентного притяжения нашей исторической памяти».
Станислав Львовский
Источник: http://www.openspace.ru/literature/events/details/12380/