Журнальный зал


Новости библиотеки

Советуем почитать

«Мертвые не мстят за нанесенные им увечья или обиды». Слова английского поэта, художника и гравера, мистика и создателя собственной мифологии Уильяма Блейка — жирный спойлер к сюжету романа нобелиатки Ольги Токарчук «Веди свой плуг по костям мертвецов». Отсылки к Блейку рассыпаны по всей книге: цитата в заголовке, эпиграфы к главам, целые отрывки и то, что именно его стихи переводят ключевые персонажи книги. Полемизируя с каноническим христианством, в «Бракосочетании Рая и Ада» (из этого текста взято название), Блейк раскрывает свои натуралистические идеи: земная жизнь могла бы быть идеальна, но земля находится в оковах лжи и притворства, которые необходимо сбросить. Зло здесь символ духовной свободы, творческой энергии, меняющей мир, а Добро — символ пассивности и догматизма, и лишь вместе они могут существовать гармонично.

Москва, 2016 год, пустые улицы и набережные. Похоже на декорации для малобюджетного фильма — а на берегу Москвы-реки сидит одинокий молодой человек. Так начинается меланхоличный роман «Секция плавания для пьющих в одиночестве». Он написан скромным, но весьма себе на уме автором — в этом можно убедиться, посмотрев интервью Саши Карина. Его книга вышла осенью, и это был очень правильный ход издательства Popcorn Books: он создал абсолютно осенне-зимнюю историю, в отличие от Юлии Вереск, автора того же издательства, у которой текст получился очень летний.

Обычно романы для «зимнего» чтения называют «теплыми» и «уютными» — но в случае  с Кариным так сделать не получится. Напротив, он пытается как будто сильнее заморозить своего читателя. Если на улице холодно, то герой будет заходить в реку, а потом брести домой в сырой одежде. Если в здании промозгло, то персонажам предстоит пить холодные напитки. Если им нужно сесть на мокрую скамейку, то обязательно с обжигающе холодным пивом в руке. Похоже на изощренный метод «от противного»: останется надеяться (и не зря), что в финале книги нас будет ждать хотя бы подобие хэппи-энда, а не очередной ледниковый период.

Книга Романа Богословского «Токката и фуга» начинается с кино и кино же заканчивается. Завязка — как в плохом российском артхаусе: многозначительный диалог на фоне песка и стройки. Смысл произошедшего будет понятен лишь после прочтения всего текста: прояснится характер центрального персонажа зарисовки (и нет, это не песок), перестанет казаться бессмысленным диалог, да и последняя фраза из пролога — «Интересное кино получается...» — перестанет казаться затасканным штампом. В конце концов, про кино тут правда будет, пусть Богословский и вывернет эту тему в самом финале столь невероятно, что останется лишь приподнять брови да вымолвить: «Ой».

 

Хотя что уж там, это «ой» — то радостно-удивленное, то утомленное, то обреченное — будет преследовать читателя все скромные 192 страницы. Я уверена, что даже самые матерые интервьюеры и рецензенты, смело разбирающие Богословского на винтики и шпунтики, политику и эротику, трансгуманизм и традиционалистский дискурс, читали и приговаривали это «ой».

18 апреля 1943 года четверо мальчишек залезли в дупло векового вяза, но вместо яиц диких птиц обнаружили там человеческие останки. Экспертиза определила, что скелет принадлежал женщине, убитой примерно за полтора года до находки, но ни одна из подсказок — даже загадочное граффити «Кто положил Беллу в Ведьмин вяз», появившееся в 1944 году, — не помогла установить личность жертвы. На протяжении десятилетий полиция и детективы-любители пытались раскрыть эту загадку, проводилась даже криминалистическая реконструкция «Беллы», однако многочисленные теории так и не были подтверждены.

Спустя почти 75 лет ирландская писательница Тана Френч вдохновляется этим случаем: брат скидывает ей ссылку на историю с подписью «Звучит как книга Таны Френч», и в 2018 году она пишет свой седьмой роман «Ведьмин вяз».

Дина Рубина, автор «Белой голубки Кордовы», «Синдрома Петрушки» и крепкой полусотни других произведений, пишет так часто, как это возможно без ущерба для качества. Книга «Одинокий пишущий человек»,  не роман и даже не сборник, а нечто новое: то ли писательская автобиография, то ли долгое напутствие начинающим литераторам.

Рубиной не было и двадцати, когда в журнале «Юность» опубликовали ее первый рассказ. Шестнадцатилетняя девчонка вдруг проснулась практически рок-звездой: у журнала в те годы были невероятные тиражи, его читала вся страна. Дине заплатили приличный гонорар, равный родительской зарплате, ей стали присылать письма школьники и их родители со всего Союза, её фотографию, опубликованную в журнале, аккуратно вырезали и брали в плаванье моряки. Они ей тоже, разумеется, писали.