 |
Лирическая история юношеской дружбы-симпатии разворачивается на тревожном и грозном фоне общественно-политических событий. Максим и Настя могли бы и не встретиться: она – из Санкт-Петербурга, он – из разрушенного Мариуполя... |
«Разговоры о том, что куда загнали и чем именно лупят, о том, где сидят снайперы и кто бьет по ним, продолжались с первого дня войны. Максим не видел смысла в этих догадках. За два дня до эвакуации обстрелы стали особенно сильными, хотя Максиму казалось, что должно быть наоборот, что они смогут уехать, когда бахать перестанет.
Из подвала не выходили. Сидели молча, глядя на лампочку, работавшую от аккумулятора. Света она не давала, скорее помогала не сойти с ума. Максим и Катя тряслись от холода. Мама отдала им свое одеяло, но согреться брат и сестра не могли.
– Не кутайте их. Это нервное, – остановила маму соседка Олеся Александровна. – Укройтесь сами, а то заболеете.
Мама не послушала, оставила одеяло детям и только крепче прижималась к ним. От прилетов дрожала земля. Взрывы отдавались в ушах Максима звоном. Он закрывал глаза и представлял хрустальные дома, вздрагивающие от ударов хрустальных ракет. Дома оседали, разлетаясь осколками.
– Опять во двор танк загнали, – тоскливо сказал сосед с первого этажа. – По нему лупят.
Они просидели в подвале первые семь дней, но жить в темноте и сырости было невозможно. Окна в их квартире были выбиты, поэтому Олеся Александровна велела переселиться в свободную комнату у нее в квартире.
В подвал договорились спускаться только во время обстрелов. Но мама загоняла туда Максима и Катю при каждом громком звуке, дергала их каждый час, изводя себя. Они не спорили. Ее беспокойство усилилось, когда Максим попал под обстрел по дороге за водой. Он не успел понять, что произошло, и не испугался. Окровавленную ногу перебинтовали разорванной белой рубашкой. Мать запретила отходить дальше подъезда.
В день эвакуации Максим начал сходить с ума и готов был выйти на улицу, а там будь что будет. Еда у них закончилась накануне, воды осталась полторашка на пятнадцать человек. От закутка, где устроили туалет, невыносимо несло аммиаком. Катя тихо скулила в тон приближающимся снарядам. Месяц она держалась молодцом, но сейчас начала ломаться. Слышать ее было страшно. Хрусталь снаружи разбивался и крошился в пыль, звону не было конца».
 |
Максим с мамой и сестрёнкой Катей после многодневного пребывания в подвале под обстрелами эвакуирован из Мариуполя на российскую сторону. Пункт временного размещения в Ростове-на-Дону, реабилитация в Крыму и переезд в Петербург к маминой сестре, которая принимает беженцев в своей маленькой комнате в огромной коммуналке. Пока мама проходит бесплатные курсы переподготовки в Ростове и ищет пропавшего без вести отца, который воевал в ополчении, Максим и Катя осваиваются в северной столице. Тётя, решительная, грубовато-прямолинейная, но надёжная и человечная (у неё и профессия благородная: медсестра – сестра милосердия), полностью берёт племянников на своё содержание... И если десятилетняя Катя адаптируется к новой жизни быстро, то пятнадцатилетнему Максиму приходится гораздо тяжелее. Пережитые потрясения, бомбёжки, гибель людей – всё это стало причиной посттравматического синдрома, и первые месяцы после эвакуации он проводит в больнице. Хоть и под опекой тёти, которая здесь же работает медсестрой, но всё равно ему очень непросто. |
А затем Максиму предстоит влиться в новый коллектив и стать десятиклассником престижной гимназии в центре города. И хотя ребята в классе оказываются отзывчивыми и дружными, Максим испытывает мучительное чувство неполноценности по сравнению с благополучными, обеспеченными одноклассниками. Особенно остро он чувствует это, побывав в гостях у одноклассницы Насти. Её родители – успешные люди, у них большая уютная квартира в центре Питера, есть даже приходящая домработница. А Максим вынужден устроиться на работу в кафе, чтобы как-то помочь тёте сводить концы с концами. При этом он умён, интеллигентен, начитан и даже пробует писать сам, мечтая связать свою жизнь с филологией. Им с Настей интересно друг с другом, доверие, возникшее между молодыми людьми, становится основой глубокого чувства, нового для них обоих.
В центре повествования – судьбы людей, израненных войной. Проверку на прочность проходят семейные, дружеские связи. Мама Максима не может найти работу в Петербурге и вынуждена вернуться в Ростов, где с работой проще, а затем и в Мариуполь. Катя и Максим, уже адаптировавшиеся в Питере (а Максим ещё и нашедший здесь свою любовь), не хотят уезжать и в то же время скучают по маме и понимают, что семья должна быть вместе. Любой вариант развития событий причиняет боль. В конце концов Максим и Катя покидают северную столицу и возвращаются на родину, в Мариуполь. Разлука причиняет молодым людям, Максиму и Насте, боль. И Насте, бегущей вслед поезду, который увозит её друга, кажется, что весь мир стал хрупким – хрустальным – и взрывается. Но финал небезнадёжен: ребята знают, что разлука будет недолгой, ведь совсем скоро они закончат школу и будут учиться в вузах в одном городе – в Питере или Москве. Разбитое – вновь станет целым. Хрустальные города, пережившие бомбёжки, возрождаются. И заканчивается повесть описанием Мариуполя, который стремительно отстраивается, возрождается, в него возвращаются люди. Возвращается жизнь.
Источник
