Наша кнопка

Централизованная библиотечная система г. Орска

Система ГАРАНТ

Журнальный зал


Новости библиотеки

Вспышка новой, неведомой ранее эпидемии, вносящей все более и более существенные коррективы в повседневную жизнь по всему миру, подстегнула интерес к классическому произведению - «Чуме» Альбера Камю, едва ли это может радовать (учитывая невеселый повод) - но все-таки заставляет задуматься. Значит, и в эпоху Ютуба и соцсетей люди ищут ответ на вопрос «как жить при таких обстоятельствах?» в книгах.

Джованни Боккаччо. «Декамерон» (1352 -1354)

«Десятиднев», справедливо воспринимаемый сейчас как гимн всем земным радостям (а не только свободному сексу), начинается отнюдь не радостно: с душераздирающего описания великой чумы 1348 года. Именно она вынудила компанию образованных юношей и девушек уехать из Флоренции и уединиться в загородной вилле одной из них. Это вступление вспоминают гораздо реже, чем сами новеллы: жизнь побеждает смерть.

«...Не помогали против нее ни мудрость, ни предусмотрительность человека, в силу которых город был очищен от нечистот людьми, нарочно для того назначенными... Не помогали и умиленные моления, не однажды повторявшиеся...». (Пер. с итал. А. Н. Веселовского).

Джон Уилсон (1816)/Александр Пушкин (1830). «Пир во время чумы»

Один из шедевров Пушкина появился почти что случайно. Собираясь в Болдино, Пушкин среди прочего сунул в дорожный сундук изданную четырнадцатью годами раньше в Эдинбурге книгу современного ему поэта (родился в 1785 году) под названием «City of the Plague, and other poems». И, неожиданно оказавшись отрезанным от мира холерными карантинами, принялся читать пространную романтическую пьесу, в пяти действиях описывающую великую лондонскую чуму 1655-1666 годов. Сходство обстоятельств (холера - чума) наложилось на его собственные размышления - и породило уникальный в своем роде текст: точный перевод, ставший безусловно пушкинским произведением.

Яна Вагнер. «Вонгозеро» (2011)

Сравнивать Яну Вагнер с Камю несколько преждевременно, но невозможно отрицать, что и у французского классика, и у нашей современницы есть нечто общее: эпидемия загадочного вируса выступает символом и реактивом, «проявляющим» отношения между людьми. Порою более токсичные, чем самый смертоносный вирус.

««Анька, ну как ты себе это представляешь, закрыть город - тринадцать миллионов человек, правительство, и вообще - там пол-области работает, не сходи с ума - из-за какой-то респираторной ерунды, сейчас нагонят страху на вас, параноиков, вы накупите лекарств, и все потихоньку стихнет». Город закрыли вдруг, ночью - «Малыш, загляни в Интернет, пробка зверская в город, стою уже полчаса, не двигаясь». - Голос у него был слегка раздраженный... но тревоги в голосе еще не было...»

Карел Чапек. «Белая болезнь» (1936)

Загадочная болезнь, превращающая человеческое тело в нечувствительную и белую, как мрамор, ткань, становится в пьесе чешского антифашиста Чапека прозрачной метафорой каменной бесчувственности, поразившей его родную страну и всю Европу. Конец пьесы символичен: фашистский диктатор, Маршал, бия себя на очередном митинге кулаком в грудь, обнаруживает, что, оказывается, давно поражен этой болезнью и не замечал этого, как вообще не замечает ничего человеческого. Он все-таки готов принять лечение из рук доктора-пацифиста... но доктора забивают его же собственные штурмовики - и Маршал умирает: мучительной смертью, но в цельном образе.

Репортер: Простите, чем?
Сигелиус: Пандемией. Заболеванием, которое распространяется лавиной по всему земному шару. В Китае, сударь, почти каждый год появляется новая интересная болезнь, порожденная нищетой. Но ни одна из них еще не истребляла столько народу. Это поистине мор наших дней». (Пер. с чешского Т. Аксель).

Томас Манн. «Смерть в Венеции» (1912)

Выдающийся немецкий писатель отдал в молодости дань модернизму и написал насквозь декадентскую новеллу, грозно и символически описывающую «закат Европы». Густав фон Эшенбах формально умирает от того, что подцепил тщательно скрываемую властями холеру. Но на самом деле - от того, что его разъедает собственная язва, скорее моральная, чем телесная.

«Уже целый ряд лет азиатская холера выказывала упорное стремление распространиться, перекинуться в далекие страны. Зародившись в теплых болотах дельты Ганга, возросши под затхлым дыханием избыточно-никчемного мира первозданных дебрей, которых бежит человек и где в зарослях бамбука таится тигр, этот мор необычно долго свирепствовал в Индостане, перекинулся на восток - в Китай, на запад - в Афганистан и Персию, и по главным караванным путям во всем своем ужасе распространился до Астрахани, более того - до Москвы». (Пер. с нем. Н. Ман).

Источник