Кто он-лайн

Сейчас 68 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Кто он-лайн

We have 102 guests and no members online

Погода

Наша кнопка

Централизованная библиотечная система г. Орска

Система ГАРАНТ

Журнальный зал


Новости библиотеки

Центр творческого развития русского языка назвал главные слова и выражения 2018 года. Член экспертного совета, преподаватель СПбГУ и научный руководитель портала gramma.ru Светлана Друговейко-Должанская подводит для нас итоги года: почему наша речь становится все более агрессивной, благодаря чему заимствованные слова так быстро приживаются в языке и зачем нужно читать Дарью Донцову.

Слова года

Я на первое место поставила слово Ихтамнеты, потом – харассить, хайпожор, вирусный, «новичок», мундиаль и сексбол. Мне гораздо интереснее не те слова, что напрямую связаны с политической повесткой, а те, которые отражают изменения в общественном сознании. Разумеется, «новичок» — громко прозвучавшее в минувшем году слово, но о нем, смею надеяться, скоро забудут, а вот ихтамнеты благодаря замечательной игровой форме (рифме к именам египетских фараонов, власть которых равнялась божественной, а протест против нее считался преступлением против богов) могут остаться в языке надолго.

Почему заимствованные слова так быстро приживаются в языке

Посмотрите, например, на слово прошлого года – хайп. Оно родило множество производных, например хайповый и хайпожор – и эти слова уже вполне русские по форме. Хайпожор кажется мне важным словом, потому что оно отражает тенденцию, страстное стремление многих людей присоединиться к чужому хайпу. На эти мысли меня навела недавняя смерть Андрея Битова, после которой многие сочли уместным опубликовать в «Фейсбуке» фотографии в духе «Я и Битов». Над этим можно иронизировать, но это не всегда смешно. Ведь всякий человек, даже самый ничтожный и мелкий, глухо ощущает, что он, как и все остальные, экзистенциально одинок, и поэтому пытается присоединиться к чему-то большому. Это ведь делается не в погоне за лайками, а в тщетной попытке уцепиться за историю, оставить в ней свой след, хотя бы невнятный. Впрочем, экзистенциальное одиночество, конечно, было всегда, просто сейчас, в пространстве социальных сетей, оно хорошо заметно.

Я выбрала слово харассить, а не харассмент, потому что, во-первых, с последним я знакома уже лет 20, а во-вторых, харассить – слово уже русское, и по своей форме, и по своей явной иронической окраске.

Слово вирусный тоже, как и хайпожор, отражает стремление человека бездумно присоединиться к делу, которое он считает хорошим. Например, недавно по соцсетям разлетелось объявление о поиске дома для щенка хаски – якобы, если ему срочно не найдут хозяина, то его усыпят. Объявление репостили тысячи людей, а потом выяснилось, что это была месть заводчикам, номер телефона которых был указан в тексте. Человек хочет и сделать доброе дело, и дешево отделаться. Я не осуждаю этих людей: большинство из нас скорее перечислят небольшую сумму AdVita, чем пойдут работать волонтерами в хоспис, потому что это проще.

Мундиаль – интересное слово, раньше оно было известно только спортивным комментаторам, а теперь его знают и используют все.

В этом году к хайпу решил присоединиться и Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина выбрал свое «Слово года» – шпиль. Если честно, мне это слово не кажется интересным, гораздо логичнее было бы «Солсберецкий собор» или «Солсбермудский треугольник». Я, конечно, надеюсь, что сотрудники ГИРЯПа имели в виду не только шпиль собора в Солсбери, но и одноименный роман Уильяма Голдинга, но, возможно, я их переоцениваю.

О любимой писательнице Дарье Донцовой

Есть выражения, которые не вошли в финальный список, но мне кажутся интересными. Например, там было «Мужчина и женщина» как замена имени. То есть в тексте сначала упоминается, скажем, Марина Цветаева, потом имя заменяется на поэтесса и – женщина. Что-то вроде: «Цветаева приехала в Елабугу. Не выдержав тягот жизни в эвакуации, женщина покончила с собой». Это поразительно, потому что слова мужчина и женщина стали пустышками, превратились, по сути, в местоимения, такие же, как он и она. В этом смысле показательна моя любимая писательница Дарья Донцова – я своим студентам рекомендую читать хотя бы один ее роман в год. Она – образец автора, которого хорошо научили в исключительно плохой школе. Мы ведь все помним, как нам говорили: «Если ты пишешь сочинение о Пушкине, нельзя постоянно повторять фамилию, надо заменять на он, поэт…». Таких «синонимов» мы легко можем предложить с десяток (воспитанник Арины Родионовны, лицеист, друг декабристов…), но в определенном контексте не каждый из них окажется уместным. А вот Донцова на этот счет не переживает: если в одном предложении у нее «муж», то в следующем – «супруг», а потом – «благоверный». Она не чувствует стилистической окраски, сугубо индивидуального значения этих слов, ореола вокруг них. Эта тенденция – привет от таких же людей, лишенных языкового вкуса.

Выражения года

«Выйти из зоны комфорта» – важное выражение для меня, хотя я всегда и говорю, что мне удобно жить в микромире и выходить за пределы книжного шкафа разве что за хлебушком. Но, конечно, этого не получается: нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Окружающая действительность постоянно требует от нас этого выхода – например, пенсионная реформа не может пройти мимо людей моего поколения. Забавно, что на многих психологических сайтах, на которые мне случалось захаживать, людей страстно призывают к выходу из зоны комфорта: якобы это значит жить по шаблону, находиться в застое. Я это выражение понимаю совсем иначе.

В выражении «пенсионная реформа» нет ничего новаторского, но оно тоже на пике популярности, сейчас все об этой реформе думают и говорят. Раньше его не было, поскольку не существовало самой реформы в этой области, а потом в один день все стали его употреблять. Также и «театральное дело» – это словосочетание могло существовать и раньше, но в этом году у него появился дополнительный смысл, оно отсылает не только к событиям, связанным с арестом Кирилла Серебренникова, но и ко всем уголовным преследованиям творческих людей. Так что не отметить его было нельзя. Мы старались соблюсти баланс между общественно-политическими и языковыми событиями – чтобы в списке их было 50 на 50.

«Что-то пошло не так» – ироничное выражение, которое рифмуется со знаменитым черномырдинским «хотели как лучше, а получись как всегда», оно практически пришло ему на смену. Его произносят, когда задумано было нечто благое, а в реальности получилось что-то косое и кривое. «Что-то пошло не так» – это своего рода оправдание: мол, «я не виноват, это оно само». Оно отражает состояние ума многих русских людей, которые склонны винить во всем не себя, а злосчастную судьбу или случай.

Выражение токсичные люди я выбрала в память о слове токсичный, которое мне показалось самым главным в прошлом году, а в этом на него обратил внимание Оксфордский словарь. Менее актуальным оно не стало – скорее, обрело новые возможности: если в 2017-м токсичными могли назвать только родителей и отношения, то в этом таковыми могут быть общество, среда, люди. Это слово стремительно увеличивает свою валентность, то есть способность сочетаться с другими словами. Скажем, о «Фейсбуке» нередко говорят как о токсичной среде. Восприятие соцсетей как личного дневника многих подводит – реакцией на публикуемые там «крики души» в лучшем случае становятся непрошеные советы, в худшем – призывы «взять себя в руки» и «выйти из зоны комфорта». Это и есть токсичность, мы все с ней сталкиваемся.
Выражение люди серебряного возраста мне понравилось, потому что оно меняет отношение к пенсионерам – раньше о них говорили «в возрасте дожития», а теперь вот так симпатично, лояльно и не обидно.

Антиязык – язык вражды

В разделе «язык вражды» для меня безусловный фаворит – «можем повторить». Оно не новое, но настолько прочно въелось в наш лексикон, что никакая ирония не спасает, и наши соотечественники продолжают писать это на немецких машинах. Оно отсылает к Великой Отечественной войне, но уже вышло за эти пределы – взять хотя бы события в Сирии. То есть если раньше это была гипотетическая идея о том, что «можем повторить», то теперь – часть реальности.

С каждым годом язык становится все более и более агрессивным, это можно отслеживать и на примере заявлений главы страны. Например, в этом году он сказал: «И мы попадем в рай, а они просто сдохнут» – эту фразу мы тоже включили в список.

Но уровень агрессии растет не только в речи властей – на людей давят внешние обстоятельства, они становятся злее. Внутренняя пружина должна где-то разжиматься, и проще и безопаснее сделать это с помощью языка. Одно дело – обозвать кого-то козлом, и совсем другое – дать человеку в ухо. Первое обходится гораздо дешевле.

«Попиариться на горе» было сказано отцу, семья которого погибла при пожаре в Кемерове. Оно вышло за пределы этой истории, это попытка обесценить переживания человека, обвинение в тяге к хайпу там, где его и быть не может. Дело в том, что никто из нас не может в полной мере понять, какие чувства испытывает другой. Себя человек любит гораздо больше, чем кого-либо, поэтому свое горе кажется более глубоким и горьким. Поэтому те, кто никогда не был в депрессии, советуют людям с таким диагнозом «собраться» и «взять себя в руки». Все мы обесцениваем – но сейчас это стало выходить в публичное поле, приобретать грубую, хамскую форму, звучать от лица властей. Потому что если подобные выражения позволяет себе президент, почему это не может сказать вице-губернатор? Чиновники считают, что им теперь тоже можно говорить что-то вроде «государство не просило вас рожать». «Никто не домагивался» – это тоже про обесценивание переживаний. Мол, я приличная женщина, а вы сами во всем виноваты.

«Съехать с сатисфакции» – это слова генерала Золотова, обращенные к Алексею Навальному. «Дуэль» между двумя этими людьми – очень интересное событие с точки зрения языка. Как бы мы к ним ни относились, нельзя не заметить, насколько разный у них уровень владения речью. Навальный говорит свободно, владеет разнообразными риторическими приемами, а речь Золотова настолько заштампована, что стоит ему чуть-чуть отойти от привычного дискурса, как он сразу теряется. «Съехать с сатисфакции» – это абсурд, сочетание освященного веками термина и современного просторечия. В смешении неподходящих друг другу стилей хорошо проявляется уровень говорящего.

Что происходит с языком

Смешение стилей в русском продолжает усиливаться, и должны появиться новые Ломоносовы и Пушкины, чтобы это изменилось. Те процессы, которые происходят сейчас, очень похожи на творившиеся в петровскую эпоху, только теперь они развиваются с оглушительной скоростью. Тогда тоже был вал заимствований, с которыми было сложно сразу управиться. Но и это когда-нибудь будет переосмыслено – в подобной словесной протоплазме вывариваются сгустки нового языка, а все лишнее выпадет в осадок.

Источник